Музыка тюрем и бедных кварталов: новая жизнь тунисской волынки

В своей мастерской в столице Туниса Халед бин Хемис собирает воедино тип волынки, который когда-то был запрещен, но теперь используется артистами, наполняющими звучанием инструмента свои новые музыкальные произведения.

«Этот инструмент, известный как мизвад, должен быть изготовлен из природных материалов», – сказал 50-летний мастер, взяв в руки два коровьих рога и соединив их с кусочками речного тростника и мешочком из козьей шкуры, позволяющим извлекать из них зауки музыкальных нот. Он занимается изготовлением этого инструмента уже 30 лет.

Большинство специалистов в истории музыки сходятся во мнении, что мизвад впервые появился в Тунисе в начале XX века и на протяжении десятилетий был ограничен рабочими пригородами, прежде чем обрёл более высокий статус и теперь стал частью других жанров, включая хип-хоп и джаз. Возросшая популярность привела к тому, что мизвад стали выпускать и коммерческие производители.

«Но современные варианты, которые заменяют натуральные материалы пластиком, не имеют души тех инструментов, что сделаны из тростника», – говорит бин Хемис о новых моделях, которые стоят до 1000 динаров (320 долларов). Однако он признал, что инструмент претерпел большие изменения.

Стамбели – суфийская музыка Туниса с африканскими корнями.

Халед бин Хемис / Источник: AFP

Плохая репутация

Мизвад породил свой собственный музыкальный стиль, который не одобрялся властями из-за ассоциаций с алкоголем, наркотиками и тюрьмами, в которых было сочинено немало песен. У этого музыкального жанра была плохая репутация, как и у тех, кто его исполнял.

«Власти всегда находили преступников и беглецов на концертах мизвада», – рассказывает популярный артист, играющий на этом инструменте 40 лет. Исследователь-музыковед Рашид Шериф утверждает, что нередко в песнях затрагиваются «дерзкие темы, критикующие общество, политику, миграцию и расизм». Концерты мизвада традиционно проводятся в бедных и маргинализированных районах, особенно на свадьбах. Тексты песен могут быть резкими и считаться грубыми, вызывая недовольство семей и иногда провоцируя драки на вечеринках.

Эти элементы в совокупности привели к тому, что власти Туниса запретили мизвад на государственных телеканалах до 1990-х годов, когда ведущие народные исполнители взялись за восстановление имиджа инструмента. В июле 1991 года концерт «Нуба», в котором смешались народная, популярная и суфийская музыка, был поставлен в древнеримском амфитеатре Карфагена и транслировался по телевидению, что стало фундаментальным шагом в реабилитации мизвада. Однако в 2022 году официальные лица муниципального театра Туниса отказались разрешить проведение концерта мизвада, посчитав заведение слишком престижным для проведения такого музыкального мероприятия.

Тунисские муэдзины проходят курсы в консерватории.

Источник: AFP

Джаз и рэп

Несмотря на критику, музыканты работают над тем, чтобы это оригинальное наследие могло развиваться. По мнению исследователя Шерифа, «мизвад занимает видное место в истории тунисской популярной музыки» благодаря своей фундаментальной идентичности. По его словам, он способствует продвижению идеи принадлежности к нации, этнической группе и культуре.

В последние годы новое поколение музыкантов взяло на вооружение этот инструмент, смешивая его с современными жанрами, такими как рэп и другие веяния мировой музыки, предлагая больше возможностей для творчества. «Благодаря тому, чему я научился во время учебы, я понял, что можно делать с этим инструментом», – рассказывает 32-летний Монтассар Джебали, играющий на мизваде в нескольких джазовых и хип-хоп ансамблях. Джебали изучал арабскую музыку в Высшем институте музыки Туниса, где мизвад не преподается. Он использовал свои академические знания, чтобы выяснить, с какими инструментами мизвад хорошо сочетается.

Концерты Джебали и других современных исполнителей мизвада пользуются популярностью у молодых тунисцев. По их мнению, мизвад набирает силу и обязательно добьется своего международного признания.

Старинный тунисский каллиграфический стиль находится под угрозой исчезновения.